Виктор Асецкий / ж-л Главный город, октябрь 2013 / Татьяна Копытина

 

Имя артиста Краевого театра драмы Виктора Асецкого хабаровским театралам хорошо известно. Сегодня он входит в ту немногочисленную актёрскую группу, которая определяет лицо театра. «На него» идут, о нем говорят, ему адресуют пламенные речи в Сетях и на сайте театра, от него ждут новых ролей.  И это хорошо. У театра должны быть свои звёзды.

 А. –  Да какая я звезда? Вообще, понятие «звёздность» в провинции – это такая натяжка…

К. –  Но ты же не будешь отрицать, что есть разница между Витей Асецким, студентом Хабаровского института культуры который пришел в театр, лет этак 15- 20 назад, и зрелым артистом, нынешнего, второго твоего появления в этих стенах?

А. –  Разница – 15 кг.

К. –  И только? Я помню тебя в те времена. Это был милый мальчик, обаятельный, временами не очень умелый… Сегодня на сцене –сложившийся артист, который интересен, прежде всего, как личность, как тонкий актёр, способный отразить глубину и многоплановость своего персонажа.

А. –  Я не поменялся внутренне. Другое дело, - поменялась фактура, внешность. Наверное, востребованность стала больше. Но никаких глобальных внутренних перемен я не ощущаю.

К. – И как же становятся артистами такие цельные натуры? Твои поклонники наверняка уверены, что дорога на сцену была неминуема. Интересный, стройный, голубоглазый… только в артисты!

А. –  На самом деле, неминуемая дорога вела в армию. В нашей семьесуществует династия. Мой дед 1918 года рождения прошел три войны – финскую, Отечественную и японскую. Оба его сына – мой отец и дядя, кадровые советские офицеры. Отец прошел Афганистан. Дядя служил в Венгрии. Соответственно и мы мотались…

К. – А мама?...

А. – В маленьких городках, гарнизонах, где мы жили, как правило, женам офицеров работать было негде. Мама занималась нами. Мной и старшим братом. Кстати, брат сейчас – майор пограничной службы. По образованию военный инженер-строитель.

К. – Воспитание было военное: «Подъём! Равняйсь! Упал-отжался!»?

А. – Ничего подобного! На самом деле такого не только в своей семье, но и в других, я не видел. Это из области мифов о военных семьях. Также, как  об актерах бытует мнение, что у нас – сплошная богема.

К. – Как я понимаю, детство прошло не по столицам. Откуда тогда интерес к театру? Надо же было что-то видеть, знать. Телевизор? Кино? Откуда ты брал впечатления?

А. – Книги. Я читал очень много хорошей настоящей литературы. Кстати, о театре я тогда и не задумывался. Если бы не подвело зрение, скорее всего я был бы сейчас офицером.

К. –А кроме как стать офицером, ещё варианты были?

А. – Я почти поступил в Институт народного хозяйства.

К. – «Хлеба – налево, хлеба – направо…»

А. – Нет-нет, это там, где экономисты и бухгалтеры. У меня было всё нормально с точными науками, математикойи вообще я был почти отличником. Я даже окончил полугодовые подготовительные курсы. Сдал экзамены, которые приравнивались к вступительным. Вкупе с высоким баллом аттестата – я практически уже поступил. Причем на очень престижную специальность. Тогда менеджеры только появились. А это был «менеджмент внешнеэкономических связей»… В последнюю минуту я понял, что жизнь с бумажками меня не вдохновляет. Была мысль пойти по педагогической стезе. Я очень люблю историю и мог бы стать учителем истории. Но вовремя одумался, передо мною был пример моих товарищей-одноклассников. Такой контингент я бы не выдержал.

К. –  Эк тебя, однако, кидало…

А. –  А то… В конце концов остался  Институт культуры. Три класса музыкальной школы, конкурсы чтецов, небольшой опыт занятий бальными танцами, книги… все же я был «меченный культурой» ребёнок.

К. –  Но что-то о театре, режиссуре ты знал? Были какие-то пристрастия, предпочтения, имена кумиров, идеалы?

А. – Нет. Признаться, я и в театр-то толком не ходил…

К. – То есть ты был девственно чист в этом вопросе?

А. – Абсолютно! Но напомню – я много читал.

К. –  Это важное уточнение.

А. –  Поступил я достаточно легко. Дело в том, что экзамен по специальности шел три дня, моя очередь была в хвосте. И пока она до меня дошла, я уже так примелькался членам приемной комиссии, играя в многочисленных этюдах у других абитуриентов, что меня особо уже и не мучили.

К. –  Опустим золотое время студенческих лет. И так, ты окончил режиссёрское отделение.Насколько это оказалось востребовано в твоей жизни?

А. –  Ничего не пропадает зря. Позже это пригодилось и на ТВ, куда я уходил. И в том же институте, где я преподавал, да и в театре пару раз отметился в этом качестве.

К. – А насколько это нужно артисту? Вообще – знание теории, режиссуры, законов сцены, помогает в работе над ролью?

А. – Ну в этом смысле, возможно, я как раз артист «ущербный». У режиссёра ведь иной способ мышления.

К. – Что, мешает?

А. – Мешает. То что «правильный»  артист сразу примет и будет воплощать, для меня требует некоего «перевода».  Я слышу сказанное режиссёром, не как актер, а как режиссёр. Мне требуется последующий  перевод всего услышанного в понятные для меня категории. Режиссёр мыслит картинками. Актер – действием. Мне необходимо проникнуть в замысел режиссёра, увидеть его «картинку». Понять какое место в этой «живописи» предназначено мне, и лишь потом я могу начать действовать.

К. – Как ты относишься к понятию «амплуа»  на сцене?(Амплуа́ (фр. emploi — роль, должность, место, занятие) — определённый род ролей, соответствующий внешним и внутренним данным актёра). Ты сам тяготеешь к какому-то конкретному амплуа, или тебе интересно всё?

А. – Честно говоря, для меня слово «амплуа»  имеет несколько ругательный оттенок.

К. – То есть, для тебя это – искусственное ограничение твоих творческих возможностей? А я помню времена, когда артиста Асецкого использовали исключительно в амплуа «лирического героя»…

А. – Эти времена не прошли окончательно.

К. – А как же – Клоун в «Школе клоунов», Яго в «Отелло», Белогубов в «Доходном месте»?

А. – Кстати, Белогубов как раз был моей первой характерной ролью. И я с удовольствием репетировал в новом для меня жанре, пробовал новые актёрские приёмы.

К. – Ещё любимые роли?Уверена, твои поклонникипервым деломвспомнят Чацкого.

А. – Что скрывать, такая роль – большая удача, которая выпадает далеко не каждому артисту. Тем более что для меня это назначение было неожиданным, ведь я значительно старше Чацкого. Ему по пьесе – максимум20 лет. И, несомненно, эта работа стоит особняком.

Есть ещё одна роль, которая имеет для меня особое значение. Когда-то я начинал свой профессиональный путь в этом театре с работы в постановке народного артиста России Мирослава Кацеля «Эти свободные бабочки». Слепой юноша Дональд Бейкер – это была первая по-настоящему дебютная серьёзная роль.

К. – Что «зацепило» в этой работе?

А. – Это была очень трогательная история. Я не знаю, чем должен был мой герой зацепить зрителя. Мне он дорог именно своей трогательностью без соплей и слащавости, к которой драматургия, честно говоря, тяготела.

К. – Продолжим список?

А. – Может, это покажется, странным – люблю работать в «Примадоннах». Для меня это первый  опыт подобного плана. Абсолютно не претендующая на многозначительность, «комедия положений», в которой я с удовольствием дурачусь, купаюсь в материале.Не смотря на то, что чисто физически там тяжелейшая нагрузка!..И не я один, весь постановочный коллектив работал азартно, с удовольствием. Помнится, когда закончились репетиции, прошли сдача, премьера – было ощущение досады, что всё закончилось. К сожалению, в нашей практике это редкость.

К. –Назначение на роль Яго в спектакле «Отелло» было несколько неожиданным… Тебя оно не удивило?

А. – Нет. Не я придумал: хорошо  сделать роль подлеца можно, сыграв его максимально благородным и обаятельным внешне. Не могу сказать, что я нашел что-то особенное. За меня работает Шекспир.

 … на этом запись диктофона обрывается. Я в очередной раз что-то где-то не туда нажала, и оставшаяся часть нашегоразговор стёрлась. Сначала я огорчилась, но быстро сообразила, что вылезла далеко за рамки формата статьи. Так что провидение само «отформатировало» мой материал. Вопрос «под занавес» я задала Виктору Асецкому уже по телефону:

К. –  Одним-двумя словами: что помогает тебе как артисту двигаться, расти, развиваться?

А. –  Потребность в самосовершенствовании.  

Т. Копытина

Текст интервью на сайте театра размещен полностью. 

Виктор Асецкий / ж-л Главный город, октябрь 2013 / Татьяна Копытина

 

Источник: Главный город № 10 (54) октябрь 2013



Информация опубликована: 11.10.2013 24:49

При использовании материалов сайта активная ссылка на источник обязательна.